ARTSphera.com.ua продажа и покупка произведений искусства картин работ мастеров
Русский Украинский Английский Немецкий Французский
Ви вошли на сайт, как гость!
Логин:
Забыли пароль?
Пароль:
Зарегистрироваться
Запомнить
Зарегистрировано: [1933] мастера,   [182] посетителя.
Опубликовано:   [31604] работы.      
Онлайн:
RSS feed
Поиск по:

Последние новости

Брюс Альтшулер. Авангард на выставках. Новое искусство в ХХ веке
Битва за Леонардо
Статья о научном эксперименте по воздействию картин Влами
Влами. Выставка-продажа  картин  
Главой Международной ассоциации биеннале станет Шейха Хур Аль Касими

Последние статьи

5 причин, почему на День влюбленных дарят картины
Интерактивная выставка учит детей ценить искусство
Гигантские скульптуры из песка
Картины в гостиную комнату
Искусство и культура Древнего Египта
Александр Кох: «Работа New Patrons начинается там, где заканчивается работа галерей»
Константин Васильев картины
Жан Батист Камиль Коро (Jean-Baptiste Camille Corot) картины // Великие иностранные художники

Вид искусства

Живопись(21603)
Другое(3111)
Графика(2940)
Архитектура(1781)
Вышивка(1037)
Скульптура(615)
Дерево(439)
Куклы(302)
Компьютерная графика(278)
Художественное фото(270)
Дизайн интерьера(241)
Народное искусство(187)
Церковное искусство(175)
Бижутерия(119)
Текстиль (батик)(107)
Керамика(105)
Витражи(103)
Аэрография(74)
Ювелирное искусство(66)
Фреска, мозаика(64)
Дизайн одежды(60)
Стекло(56)
Графический дизайн(38)
Декорации(26)
Лоскутная картина(14)
Флордизайн(9)
Пэчворк(4)
Бодиарт(3)
Плакат(2)
Ленд-арт(2)
Театр. костюмы(0)

День рождения

Юрий Анискин Александрович
Yana Levchenko
Олеся Антонюк Игоревна

Полезные ссылки

Ежевика - товары для рукоделия

Облако тегов

Система Orphus


Написал статью: Opanasenko

Барбара Крюгер: «Искусство как деятельность — это конструирование комментария»


Художница Барбара Крюгер — трибун радикального феминизма. Ее напоминающие одновременно рекламу и политическую пропаганду работы, в которых русский зритель чувствует стиль и ритм советского конструктивистского плаката, обличают социальную систему, прессинг массмедиа, статус женщины в мужском мире и прочие уловки общества спектакля. Мария Кравцова и Валентин Дьяконов расспросили художницу о работе в женских журналах, отношении к власти, границах мира культуры, потом слегка потроллили ее, а также ответили на ее собственные вопросы.

Барбара Крюгер. 1982. Фото: Peter Sumner Walton Bellamy. Источник: pswbportaiture

Валентин Дьяконов: Повлияла ли политическая пропаганда на сложение вашего стиля?

Барбара Крюгер: Когда я начинала, я плохо знала пропагандистские плакаты. Понимаете, в художественном колледже я проучилась всего полтора года. Помню, как я показывала свои работы, и кто-то сказал: «О, похоже на Джона Хартфилда!» Я спрашиваю: «А кто такой Хартфилд?» Конечно, потом я больше узнала о нем, мы совсем не похожи, у нас разные темы. Но есть и общее: мы оба работали в журналах. Я долгое время работала в издательском доме Conde Nast, верстала для Vogue, в частности. Именно там я научилась объединять слово и изображение.

В.Д.: То есть вас не интересуют современные политические кампании с точки зрения дизайна? Во время первых выборов Обамы, многие писали о том, как прекрасно сделаны сайт, баннеры и листовки предвыборной компании…

Б.К.: Большинство людей не видят дизайна. Они смотрят телевизор, YouTube, концентрируются на словах политика. У Буша и Чейни были чрезвычайно простые лозунги, но и кампания получше, поэтому они победили в свое время. Спичрайтеры демократов тогда были ужасны. Вообще мне больше интересны смыслы, стоящие за политической речью и властью, ведь мои работы во многом о власти и как она относится к жизни, смерти, сексуальности, ценности. Но я не политический художник, такая позиция кажется мне маргинальной.

В.Д.: Вы считаете, что все на свете в каком-то смысле политика?

Б.К.: Все на свете сопровождается определенными танцами и хореографией, имеющими отношение к политике. В газетах раньше (сейчас нет) была рубрика «Вне политики» — о религии, здравоохранении и так далее. Сейчас нам это кажется смешным.

Созданные Барбарой Крюгер обложки для журналов Newsweek (1992) и W Magazine (2010)

Мария Кравцова: Чувствуете ли вы, что искусство тоже можно рассматривать как часть политической жизни?

Б.К.: Я стараюсь создавать произведения о человеческих отношениях. О том, как мы обращаемся друг с другом, обижаем, любим, хотим или не хотим. Мои работы в самом широком смысле об этом. Для меня мир искусства — это субкультура, к которой я отношусь с антропологическим интересом.

М.К.: В каком смысле?

Б.К.: Мне интересно, как выстраиваются иерархии внутри арт-сообщества — через создание сетей, маргинализацию, союзничество, идеализацию и так далее. В арт-мире происходят те же процессы, что и в любой другой субкультуре.

В.Д.: В интернете есть сайт, который учит, как делать дизайн под Барбару Крюгер. Вам льстит такое внимание?

Б.К.: Конечно! Я не думала, что мое имя будет кому-нибудь известно. Известность — это в большой степени удача. С одной стороны, ты пытаешься делать сильные произведения. С другой — мои работы стали известны в тот момент, когда общепринятые понятия о вкусе позволили людям понять мои работы. С тем же успехом все могло пойти в обратную сторону. История — это странная и своевольная штука.

M.К.: Вы чувствуете себя частью поколения 1980-х?

Б.К.: Мне не интересно «десятилетничество». Для меня, например, 1980-е могли начаться в 1974-м и закончиться в 1992-м. Делить художников на поколения слишком просто. Конечно, были некоторые идеи, которые оформились в те годы, начиная, наверное, с 1978-го. Определенные технологии работы с фотографией, сэмплы, mash-ups. Сейчас эти приемы есть в работах почти всех художников.

Барбара Крюгер. Без названия (Нам не нужен другой герой) 1987. Источник: arthistoryarchive.com

В.Д.: Все знают, что 1980-е — время вечеринок и больших денег в искусстве. Сравните с современностью.

Б.К.: Сейчас всего больше. И денег, и пафоса. Но пузырь скоро лопнет — я уверена, долго это не продлится.

В.Д.: Вы думаете, будет хорошо, если рынок обвалится?

Б.К.: Думаю, подкорректировать ситуацию не помешает.

М.К.: Вы когда-либо думали о своих работах как о «критике»?

Б.К.: Да, конечно. Я считаю, что все искусство как деятельность — это конструирование комментария. Я имею в виду искусство в широком смысле: и кино, и литературу, и драматургию, и скульптуру. Делать искусство — это не просто дышать, это думать о том, что такое «дышать». Искусство — это анализ жизни, который может быть вполне холодным и расчетливым.

М.К.: Какое отношение комментарий имеет к критике?

В.К.: Комментируя, художник критикует. Вот, например, комедия вызывает смех, критикуя иногда по-доброму, иногда нет.

Барбара Крюгер. Вера+Сомнение. 2012. Вид инсталляции в Музее Хиршхорна, Вашингтон. Фото: Cathy Carver. © Barbara Kruger 

В.Д.: Вы никогда не думали о своей работе как о критике общества?

Б.К.: (Поражена.) Так. Мне нужен воздух. (Пауза.) Что, по-вашему, комментируют художники? Где мы живем?

В.Д.: В обществе.

Б.К.: Ну да. Художники комментируют прожитый день, стены, в которых живут, людей, которых любят или нет. Я просто не понимаю, что еще добавить к тому, что я сказала.

В.Д.: Извините. Мы просто решили упомянуть в разговоре распространенное клише из пресс-релизов, чтобы посмотреть, как вы отреагируете.

Б.К.: И как, я справилась?

В.Д.: Прекрасно. Мы в России всегда задаем приезжим вопрос: не повлиял ли на вас русский авангард?

Б.К.: Вы знаете, я не очень образованна. У моих родителей не было денег, чтобы отправить меня учиться в художественный колледж. Так что про русский авангард я узнала сильно позже. А работать с образами и текстом я научилась в 19 лет, когда пришла в журнал Mademoiselle. Я использую те шрифты и тот цвет, который привлекает внимание. Потому что если у тебя не получалось заставить людей смотреть на страницу, тебя увольняли. Я как художник выросла из работы дизайнером в женском журнале. Но разница очень большая. У дизайнера всегда есть заказчик. Художник работает для себя.

М.К.: Как вы стали заниматься искусством? Просто бросили работу, и все?

Б.К.: Нет, конечно. Я не бросала работу, подружилась с парой людей из художественной среды. Мы начинали очень скромно. У нас были какие-то общие идеи. Начали показывать свои работы. Они стали модой сезона. Это всегда происходит, когда художники добиваются серьезных результатов. Но у меня совершенно трезвое отношение к тому, как вкус формирует известность. В общем, мне повезло.

Барбара Крюгер. Без названия (Ты соблазнился сексуальностью неорганического). 1981. Источник: skarstedt.com

М.К.: С кем вы начинали? Эти люди все еще занимаются искусством?

Б.К.: Да. Я выставлялась с Синди Шерман, Ричардом Принсом, Дженни Хольцер, Шерри Левин, Джулианом Шнабелем. И чувствовала близость работам Майка Келли и Пола Маккарти. Всех их объединяет крайне критическое отношение к власти, словам и изображениям. В их работах есть ирония. Мы делим точку зрения и способы комментировать реальность.

М.К.: Сегодня граница между дизайном и искусством стирается, поскольку в арт-мире очень много денег.

Б.К.: Но все равно остается вопрос работы с клиентом. Я обожаю дизайнеров, которые могут предложить множество решений одной проблемы, и все эти решения будут работать. Но художнику не надо придумывать способы продавать машины, например. Художники создают универсальный язык.

М.К.: Но у художника есть определенная аудитория.

Б.К.: Мне кажется, что у художника много аудиторий. Например, есть концептуальное искусство, очень сложное, создающее системы и коды. Чтобы понять одну работу, ты должен знать предысторию, работы других художников. У меня все проще: достаточно понимать текст. В принципе мои работы может понять любой человек. В последние 15 лет я занимаюсь созданием масштабных инсталляций, работаю с видео. Зритель оказывается внутри работы. И я надеюсь, что люди поймут мои работы вне зависимости от того, где родились, где учились, и так далее.

М.К.: Вы получили «Золотого льва» на Венецианской биеннале. Вы цените эту награду?

Б.К.: Конечно, я ее ценю. Это признание.

М.К.: Где вы ее храните?

Б.К.: Где-то лежит… А так я не очень люблю соревнования для художников.

Барбара Крюгер. Без названия (Бизнес как всегда). 1987. Источник: skarstedt.com

В.Д.: Вы использовали фрагмент фрески Микеланджело из Сикстинской капеллы в своей работе «Вы вкладываете в божественность шедевра». Вы часто цитируете других художников?

Б.К.: Нет, это единственный раз. Я чаще цитирую писателей в текстах своих работ.

В.Д.: Не думаете ли вы, что фрески Микеланджело действительно божественны?

Б.К.: Я выступила куратором выставки для МоМА под названием «Изображая “величие”». В кавычках, потому что я не верю в «великих» художников. Ключевое слово в этой работе — «вкладываете». У меня очень критическое отношение к тому, как соотносятся деньги и известность. В 1970-е работа могла не стоить ничего, а теперь за нее дают двадцать миллионов долларов. Это прекрасно и все такое, но давайте относиться к этому с юмором!

М.К.: Как вы относитесь к массовой культуре?

Б.К.: Я смотрю телевизор, я постоянно в интернете, я нахожусь внутри этого мира, а не снаружи. Я делаю искусство исходя из того, что я со всеми, а не отдельно. У современной молодежи проблемы с концентрацией внимания из-за того, что приходится следить за многими процессами одновременно, от вождения машины до мобильного телефона. И я, хотя и старше, их прекрасно понимаю. Меня воспитал телевизор, можно сказать.

М.К.: У вас есть работа «Я хожу по магазинам, следовательно, я существую» (I Shop Therefore I Am). Чувствуете ли вы себя так в какие-то моменты жизни?

Б.К.: Ходить по магазинам и покупать — это разные вещи. Заниматься шопингом значит прогуливаться, всматриваться, искать соответствия сложившемуся внутри представлению об идеале… Можно ходить по магазинам, но никогда не покупать. В конце концов рынок — это общественное место, где люди общаются. Очень важное место в культурном плане.

Барбара Крюгер. Без названия (Я хожу по магазинам, следовательно, я существую). 1983. Источник: gabriellemariepeterson.com

М.К.: Вы коммерчески успешны?

Б.К.: Я довольна. У моих родителей не было ничего. Когда меня спрашивают, как я поживаю, я отвечаю: «Не жалуюсь ни на что, кроме всего мира». Мир катится в тартарары, а моя жизнь сложилась по-настоящему хорошо, и я благодарна за это.

М.К. и В.Д. (хором): Хорошо, спасибо большое за интервью.

Б.К.: О! Давайте теперь я вас поспрашиваю. А вы смотрите телевизор?

В.Д.: Нет, наше телевидение не самый надежный источник информации.

Б.К.: Ну да, конечно, оно врет, как везде. Какой сюрприз! Как в московском отеле посмотрела утреннее шоу. Все, как у нас: девушки готовят, разговоры о погоде. Но в какой-то момент там появились мужчины. На них были майки в обтяжку. Такое на американском ТВ непредставимо. Скажите, вы много путешествуете?

М.К.: С чьей-то точки зрения много, а чьей-то мало. Но как-то меня занесло на ярмарку Art Basel Miami Beach.

Б.К.: О, в самом пекле! Я там никогда не была. Расскажите!

М.К.: Я не увидела особой разницы между топовыми ярмарками — Art Basel Miami Beach и лондонской Frieze. Те же работы, те же галереи. Поэтому вообще перестала ездить на ярмарки.

Б.К.: А что вы почувствовали в Майами? Какие ощущения?

М.К.: Я расскажу, что меня удивило. Когда я была на VIP-превью ярмарки, там совсем не было чернокожих коллекционеров.

Барбара Крюгер. Без названия (Вопросы). 1991. Источник: postculture.tumblr.com

Б.К.: Почему это вас удивило?

М.К.: Мне казалось, что мир современного искусства толерантен, в нем нет границ между расами.

Б.К.: Но он же часть культуры в целом. Сейчас очень много чернокожих художников, но расовое напряжение никуда не делось. Конечно, появились афроамериканцы, принадлежащие к среднему классу и к элите, но они редко тусуются с художниками. И они не вкладывают в искусство. Они поддерживают художников, но не присутствуют на арт-рынке. А молодые художники обращаются к широкой аудитории и не хотят быть популярными только благодаря своей расовой принадлежности. Кстати, я видела в Москве много людей, принадлежащих к разным расам.

В.Д.: Это жители бывших советских республик. В основном они приезжают сюда работать на стройках. Ассимиляция не входит в их планы, да и возможностей для этого совсем мало.

Б.К.: Знаете, это может прозвучать помпезно, но Америка — это действительно страна иммигрантов, страна возможностей. И за это я люблю свою страну: ты можешь приехать туда и начать жизнь заново. 

Текст впервые опубликован в журнале «Артхроника», 2008, № 9



ВВЕРХ

meta.ua Яндекс.Метрика
Image Slider

(c) Дизайн-група "Dolphins"